Г-н Segen,
Беседуя о "русской цивилизации", Вы отправляете на свалку Герцена за его приверженность к "антикварной истории", но опираетесь на идеи Фридриха Ницще. Очевидно, Вы - "западник" даже больший, чем был "западником" тот же Герцен. Эволюция ! )
И приводимый отрывок из сочинения Ф. Ницше примечателен. Жаль, что вы остановились на такой куцей цитате. Это мне напоминает историю появления сочинений Ницше в России, когда господствовали: отвратительные переводы его сочинений на руский язык, и совершено искаженное понимание содержащихся в них идей у читателей.
Я никоим образом не отношу этого к Вам, но что можно понять из приведенного отрывочка ? Что я благочестивый приверженец "антикварной истории", православия - вообще, а идей типа "Москва - Третий Рим" - в частности ???? Окститесь ! Какие у вас вообще имеются основания так думать ? Я не собираюсь устраивать здесь "душевный стриптиз" (уверен и Вам это сто лет не надо). Но для придания разговору столь желанной "двумерности", приведу другой отрывок из того же самого сочинения Фридриха Ницше, что цитировали и Вы.
| QUOTE | Погляди на стадо, которое пасется около тебя: оно не знает, что такое вчера, что такое сегодня, оно скачет, жует траву, отдыхает, переваривает пищу, снова скачет, и так с утра до ночи и изо дня в день, тесно привязанное в своей радости и в своем страдании к столбу мгновения и потому не зная ни меланхолии, ни пресыщения. Зрелище это для человека очень тягостно, так как он гордится перед животным тем, что он человек, и в то же время ревнивым оком смотрит на его счастье - ибо он, подобно животному, желает только одного: жить, ке зная ни пресыщения, ни боли, но стремится к этому безуспешно, ибо желает он этого не так, как животное. Человек может, пожалуй, спросить животное: «Почему ты мне ничего не говоришь о твоем счастье, а только смотришь на меня?» Животное не прочь ответить и сказать: «Это происходит потому, что я сейчас же забываю то, что хочу сказать»,-но тут же оно забывает и этот ответ и молчит, что немало удивляет человека.
Но человек удивляется также и самому себе, тому, что он не может научиться забвению и что он навсегда прикован к прошлому; как бы далеко и как бы быстро он ни бежал, цепь бежит вместе с ним. Тогда человек говорит: «Я вспоминаю»-и завидует животному, которое сейчас же забывает и для которого каждое мгновение действительно умирает, погружаясь в туман и ночь и угасая навсегда. Столь неисторически живет животное: оно растворяется в настоящем, как целое число, не оставляя по себе никаких странных дробей, оно не умеет притворяться, ничего не скрывает и в каждый данный момент является вполне тем, что оно есть, и потому не может не быть честным. Человек же, напротив, должен всячески упираться против громадной, все увеличивающейся тяжести прошлого; последняя или пригибает его вниз, или отклоняет его в сторону, она затрудняет его движение, как невидимая и темная ноша, от которой он для виду готов иногда отречься, как это он слишком охотно и делает в обществе равных себе, чтобы возбудить в них зависть. Поэтому-то его волнует, как воспоминание об утраченном рае, зрелище пасущегося стада или более знакомое зрелище ребенка, которому еще нет надобности отрекаться от какого-либо прошлого и который в блаженном неведении играет между гранями прошедшего и будущего.
Но по временам та же самая жизнь, которая нуждается в забвении, требует временного прекращения способности забвения; это происходит, когда необходимо пролить свет на то, сколько несправедливости заключается в существовании какой-нибудь вещи, например известной привилегии, известной касты, известной династии, и насколько эта самая вещь достойна гибели. Тогда прошлое ее подвергается критическому рассмотрению, тогда подступают с ножом к ее корням, тогда жестоко попираются все святыни. Но это всегда очень опасная операция, опасная именно для самой жизни, а те люди или эпохи, которые служат жизни этим способом, т. е. привлекая прошлое на суд и разрушая его, суть опасные и сами подвергающиеся опасности люди и эпохи. Ибо так как мы непременно должны быть продуктами прежних поколений, то мы являемся в то же время продуктами и их заблуждений, страстей и ошибок и даже преступлений, и невозможно совершенно оторваться от этой цепи. Если даже мы осуждаем эти заблуждения и считаем себя от них свободными, то тем самым не устраняется факт, что мы связаны с ними нашим происхождением. В лучшем случае мы приходим к конфликту между унаследованными нами, прирожденными нам свойствами и нашим познанием, может быть, к борьбе между новой, суровой дисциплиной и усвоенным воспитанием и врожденными навыками, мы стараемся вырастить в себе известную новую привычку, новый инстинкт, "вторую" натуру, чтобы таким образом искоренить первую натуру. Это как бы попытка создать себе a posteriori такое прошлое, от которого мы желали бы происходить в противоположность тому прошлому, от которого мы действительно происходим,- попытка всегда опасная, так как очень нелегко найти надлежащую границу в отрицании прошлого и так как вторая натура по большей части слабее первой. |
Идеология потребления сегодня позволяет в полной мере испытать опьяняющее счастье присоединения к стаду, которое "не знает что такое вчера, что такое сегодня, скачет, жует траву, отдыхает, переваривает пищу, снова скачет, и так с утра до ночи и изо дня в день, тесно привязанное в своей радости и в своем страдании к столбу мгновения и потому не зная ни меланхолии, ни пресыщения". Это, безусловно, одно из величайших достижений технического прогресса. "Зрелище для человека очень тягостное", а потому не будем на нем останавливаться. Оставим в стороне и волнующие для каждого воспоминания об утраченном рае: "знакомом зрелище ребенка, которому еще нет надобности отрекаться от какого-либо прошлого и который в блаженном неведении играет между гранями прошедшего и будущего".
Совершенно очевидно, что для русских людей и России "наступило время, когда та самая жизнь требует временного прекращения способности забвения; когда необходимо пролить свет на то, сколько несправедливости заключается в существовании какой-нибудь вещи, например известной привилегии, известной касты, известной династии, и насколько эта самая вещь достойна гибели." Настала необходимость перестать на какое-то время уподобляться пасущемуся на лугу стаду, и детям - одинаково находящимся в блаженном неведении между гранями прошедшего и будущего.
Я не хочу разливать в своем ответе избыточное количество воды. Вы и сами понимаете, что "глобализация" началась не в двадцатом веке. Человечество имеет опыт тысячелетий, когда "глобализация" осуществлялась религиозными учениями. Разве распространение христианства или ислама не подпадает под понятие "глобализации" ? Тогда что изменилось сегодня ? Соединенные Штаты Америки становятся оплотом воинствующего христианского фундаментализма, и организовывают крестовые походы против православных и мусульман. Светская, на первый взгляд, Турция застраивает старую Европу мечетями - так же продолжая традицию экспансии исламского мира на Запад. В Китае видят свое государство - самым совершенным, а цивилизацию - самой достойной. И какие есть основания считать новый виток "глобализации" не продолжением "старой", а чем-то принципиально новым ?
Раньше люди слепо веровали в религиозные догматы, которые не могли даже самостоятельно понять. И практиковали исповедь у священников. Сегодня "прогрессивная общественность" так же слепо уверовала в дарвиновские идеи "естественного отбора" ( в которые не очень - то верил сам Дарвин). А так же стали исповедоваться теперь уже не у священников, а у психоаналитиков. Хотя для них многое в новом учении остается такой же тайной, которой было окружено христианство для ранних христиан. Тогда пастыри "не афишировали" тот факт, что Христос не ездил в позолоченных каретах, подобно кардиналам и патриархам. Сегодня жрецы уже нового культа "не афишируют" такие замечательные основания психоанализа, каким является "Эдипов комплекс", ставший для психоанализа аналогом христианского "первородного греха". Так чем же "атеисты" столь разительно отличаются от "верующих" ? Более - формой, нежели содержанием. Якобы бурные перемены, вносимые в нашу жинь "глобализацией" или "прогрессом" - суть лишь пена, возникающяя на поверхности человеческого моря, которое остается в своей толще неизменным уже не одно тысячелетие.
Но я готов совершать "набеги" на прошлое, и подвергать "разграблению" исторические святыни, поскольку этого требует сама жизнь. Но делать необходимо осторожно и осмотрительно, чтобы избежать той участи, которая постигла многих и многих на этом пути. И особенно - русских. Когда "нас приучили презирать собственную свою мать и насмехаться над своим родительским очагом. Нам навязали чужеземную традицию". На мой взгляд, такая позиция разумна и оправданна. "Ибо так как мы непременно должны быть продуктами прежних поколений, то мы являемся в то же время продуктами и их заблуждений, страстей и ошибок и даже преступлений, и невозможно совершенно оторваться от этой цепи. Если даже мы осуждаем эти заблуждения и считаем себя от них свободными, то тем самым не устраняется факт, что мы связаны с ними нашим происхождением. В лучшем случае мы приходим к конфликту между унаследованными нами, прирожденными нам свойствами и нашим познанием, может быть, к борьбе между новой, суровой дисциплиной и усвоенным воспитанием и врожденными навыками, мы стараемся вырастить в себе известную новую привычку, новый инстинкт, "вторую" натуру, чтобы таким образом искоренить первую натуру. Это как бы попытка создать себе a posteriori такое прошлое, от которого мы желали бы происходить в противоположность тому прошлому, от которого мы действительно происходим,- попытка всегда опасная, так как очень нелегко найти надлежащую границу в отрицании прошлого и так как вторая натура по большей части слабее первой".
Что здесь может быть непонятного, возводящего непреодолимую преграду для достижения взаимопонимания между двумя людьми. Важно только не поддаваться соблазну сваливать все противоречия на "измышлизмы о лингвостилистических окостенелостях", и удерживаться от поспешного "классифицирования и расположения в нужной ячейке собственной иерархии сетевых персоналий".
|
Готовы ли мы строить НОВУЮ РОССИЮ?, только для думающих
Страницы: (38) « Первая ... 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 
